Редакция «Эхо столицы» продолжает рубрику «Истории беженцев в Якутске» из пункта временного размещения. Сегодня мы расскажем вам о бывшем поваре на флоте, 13 лет проработавшем в Нижнеянске.
История третья
Каждое утро Инги Владимировны (имя изменено — прим. ред.) начинается с проверки сводки происшествий за ночь. Она родом из Горловки — второго по величине города Донбасса.
На родине у нее осталась семья. Внучке 9 лет, старшему внуку — 13. Мальчику скоро оканчивать школу, а он еще не сидел за партой: школы и детские сады — частые объекты для обстрелов, поэтому детей перевели на дистанционное обучение.
«Дроны у нас летают по городу, как птицы. Бьют в основном по заводам, школам, садикам, торговым точкам — везде, где есть скопления людей. Вот недавно ударили в автобус — семь человек погибло.
А ведь до бомбежек наша Горловка была второй по величине после Донецка, красивый, очень красивый город. Население — почти полмиллиона человек. Сейчас же осталось, наверно, тысяч 60-70, а может, и того уже нет.
Квартира моих пока еще не тронута, поэтому они остаются там. Дочь мне по телефону рассказывает: “Мама, я каждый вечер смотрю на дома: загорелось у кого окошко — значит, они пережили день”. Выходят только вечерами или ночью, потому что страшно. Никитовский район весь разбит, в Калининском — школы, садики разбиты», — перечисляет пожилая женщина, листая канал Горловки в своем телефоне.
По словам женщины, в городе практически ничего, кроме магазинов и рынков, не работает, учреждения закрыты. Недавно один из рынков атаковали шесть дронов, погибли люди. А дочь Инги Владимировны работает в магазине.
«В 2015 году, когда нас обстреливали градом, у меня папа парализованный лежал и плакал. Говорил: “Я пережил Великую Отечественную войну и никогда не думал, что в это время будет такое”. И умер, наверно, от того, что сердце не выдержало. Хоронили его ночью, потому что днем невозможно было выехать из дому. И то ритуальщики плохо закопали, что было видно края гроба — побоялись находиться там. Очень страшно», — последние слова слышатся в ее речи несколько раз в ходе разговора.
Она рассказывает, как в 2014-2015 годах город сидел без воды. Люди ходили на криничку (родник или колодец — прим. ред.) и целыми днями стояли в очереди, чтобы набрать пятилитровую баклажку воды.
Сейчас ее дом, построенный родителями еще в 1959 году, стоит с разбитыми окнами, выбитыми дверями и снесенным шифером. Забор, поставленный в 2013 году перед свадьбой дочери, покорежен. А во дворе, где недавно лежал аккуратный асфальт, зияет яма.
К счастью, дрон прилетел уже после того, как пожилая женщина покинула город. Болезни вынудили ее искать убежища во Владивостоке. Оттуда года три назад она перебралась в Якутск. С Якутией ее связывают давние воспоминания — она 13 лет проработала поваром на флоте в Нижнеянске еще во времена СССР и в первые годы после перестройки. Уехала на родину в 1994 году и вот спустя почти 30 лет вернулась обратно в знакомые края.
«Первое время, как самолеты взлетали, меня всю дергало: думала, что начинаются обстрелы. Особенно во Владивостоке такое было, там аэропорт совсем рядом находится. И вот как только самолет шел на подъем, я подскакивала. Меня успокаивали: ты же не в Горловке сейчас. Через год только меня начало отпускать. Хотя на улице бывает, что мурашки по коже бегут, когда самолет летит. Потому что я все это видела воочию», — делится она.