В редакцию «Эхо столицы» обратилась мама особенной девочки, взявшей чужую лопатку на детской площадке в Якутске, и рассказала свою версию произошедшего. Напомним, ранее Сергей Семенов — Мэhэй Боотур опубликовал видео, в котором обвинил женщину в воровстве и назвал детей с ОВЗ опасными для общества и для маленьких детей.
Он призывал родителей детей с инвалидностью «впахивать» в три раза больше, чтобы обеспечивать все их потребности. А конкретно Наталью (так зовут маму девочки) и ее дочь назвал «дикими людьми».
Видео вызвало большое возмущение в сети, мужчину осудили. А родители особенных детей опубликовали ответные видеообращения в поддержку женщины. После чего Сергей выпустил новый рилс, в котором попросил прощения и пояснил, что неправильно донес свою мысль и обращался не «к больным детям, а к их родителям».
Что было на самом деле
Наталья подробно рассказала, что же в действительности произошло на детской площадке и почему они унесли с собой чужую игрушку.
– У моего ребенка ЗПР с аутоподобным поведением. Нам и так тяжело выйти поиграть с нормотипичными детьми. Это мне столько сил и энергии надо в себе накопить. Дети с таким диагнозом постоянно куда-то убегают.
В тот день мы вышли погулять. Его сын играл в песочнице. Моя дочка подошла к нему.
Надо сказать, что в силу диагноза у нее есть особенность — зацикленность на одном предмете. Она постоянно собирает разные палкообразные предметы. У нее очень много лопаток, молотков и других игрушек с рукояткой. А со всякими куклами и другими игрушками она не играет. Ее интересуют только инструменты и т.п. И это даже не столько с целью поиграть — она просто берет, держит в руках и бегает. Вот такие у нее игры другого рода.
А у того мальчика были формочки и пластмассовая оранжевая игрушка с рукояткой — похожая на лопатку с дырочками. Моя дочка, так как она зациклена на таких игрушках, сразу ее заметила. При этом у нее была своя лопатка. Но ей захотелось именно ту, оранжевую. И она подбежала к мальчику.
Его папа (Сергей) сидел рядом и учил сына играть с песком. Дочка несколько раз подбегала, отбирала лопатку и убегала. У нее такой вид игры, как догонялки: отбирает, убегает и, когда ее догоняют, возвращает игрушку или убегает куда-то вообще далеко. Я три-четыре раза за ней бегала и возвращала лопатку этому человеку. Клала рядом и объясняла дочке: это игрушка мальчика, не трогай.
Но в последний раз она убежала вообще далеко — за территорию площадки. Я, конечно, побежала за ней. Дочка зашла в магазин, и я подумала: э, хорошо, как раз куплю сладости, отвлеку ее и верну игрушку на обратном пути. И положила лопатку в карман. Мы закупились продуктами.
Но на обратном пути дочка наотрез отказалась идти на площадку. А там есть дорога и машины ездят быстро. Мне надо было с плачущим ребенком перейти эту улицу, дойти до песочницы и отдать. А тут у меня ребенок закатил истерику, ни в какую не идет и лежит на асфальте. Я пыталась ее уговорить, но она, конечно, не понимает, дергает меня в сторону дома, пытается убежать. Бегает она быстро, а у меня еще пакеты в руках.
У меня был выбор: оставить ребенка у дороги, чтобы вернуть игрушку и она куда-то убежала, или с криками и ором силой притащить дочь на площадку, или вернуться домой, успокоить дочь и уже позже вернуть игрушку, все равно ведь соседи. Я выбрала третий вариант, и мы пошли домой.
При этом я несколько раз оборачивалась назад: может, он прибежит или окликнет? Судя по его сторис, он меня видел, говорит, что мы спокойно ушли домой. Я не ушла «спокойно» домой! Я тащила плачущего ребенка! Это во-первых.
Во-вторых, он говорит об умышленном воровстве, что мы якобы прямо на глазах украли у них игрушку. Это не так! Я столько раз ему возвращала эту лопатку! Но в пятый раз дочка убежала далеко, а на обратном пути случилась истерика, поэтому я не смогла вернуть.
У меня не было никаких мыслей: ура, мы украли классную игрушку! Я не «бежала радостно» домой. Никакой наживы здесь не было, никакого воровства, как он говорит. Воровство — это умышленное хищение. А моя дочь такого не понимает. У нее нет помыслов: вот красивая игрушка, украду ее и буду дома с ней играть. У нее такого вообще нет.
А он назвал ее и других таких же детей «опасными для общества». Моя дочь и пальцем не трогала его сына, не била, не пинала. Она сама по себе не агрессивная, и умыслов злых у нее никаких нет.
У детей с аутизмом мозг работает по-другому. Если они закатят истерику, уже не могут остановиться. Родители с нормотипичными детьми этого не понимают. Думают, что мы не воспитываем своих детей, не ругаем. Моя дочь не понимает, даже если я ей говорю просто: вставай, идем. Продолжает сидеть. Фраза «пошли вернем» для нее ничего не значит, она не понимает такие слова.
«Дикие люди»
– Я чисто случайно увидела эти видео, в которых он меня поносит. Его слова «н... мама убежала, ха-ха-ха» меня глубоко задели и обидели (голос нашей собеседницы стал дрожать от обиды и еле сдерживаемых слез).
Эти его выражения про нас «п... дьоннор», «дьиикэй дьоннор», «бу общество5а кутталлаах дьоннор» («п... люди», «дикие люди», «опасные для общества люди») засели у меня в голове. Я второй день не могу нормально уснуть, впала в глубокий стресс.
Сижу и плачу, настолько мы, родители особенных детей, беззащитны. Настолько наши дети беззащитны, что даже детский тренер (как сообщают комментаторы, Сергей работает детским тренером) обзывает их «больные дети», «мать больного ребенка». Говорит: «Денег у нее нет, поэтому не покупает ребенку игрушки». Еще и сидит невозмутимо кушает при этих словах.
Я бы поняла, если бы он нормально обратился: «Мама этого ребенка, если видишь этот рилс, верни нашу игрушку. Это был подарок». Я бы откопала где-нибудь его номер.
У меня еще были мысли: где-то я его видела, надо как-то вернуть игрушку. Потому что это же некрасиво вот так взять и унести. Думала, как выйти на связь. На следующий день взяла игрушку с собой на площадку: вдруг встречу?
И тут случайно увидела это видео. У меня был просто шок. И с тех пор я плачу, не могу уснуть.
А это точно извинения?
– Человек якобы извинился, оставил свой номер в сторис и готов к диалогу, как он выразился. Но со вчерашнего дня мы не можем до него достучаться. Сообщения доходят, но он не отвечает. Трубку не берет. Мы подумали, что он делает так для образа, чтобы обелить себя. Но на деле он не отвечает ни на звонок, ни на сообщения.
Я думала решить все мирным путем, потому что хочу оберечь своего ребенка, свою семью. Но если он даже не выходит на связь, как мне быть? Продолжать ходить облитой грязью? До какого нас, родителей особенных детей, будут поносить и презирать?
И насчет извинений. Что он там говорит? «Я неправильно выразился. Я не должен был ругать детей, я должен был ругать родителей». То есть он считает себя правым, что облил меня грязью. «Случайно сказал про детей, а надо было о... родителей» — так, что ли? «Извините, что я задел детей, надо было только родителей обвинять, гнобить, буллить»?
То есть он относится ко мне, как матери особенного ребенка, с пренебрежением. «Надо ее топить, отделить от общества» — вот такой смысл у его выражений. И это меня очень сильно задело.
Оказывается, он три раза записывал видео — с перерывами, употребляя мат, спокойно кушая. Это не неосторожные слова. Это его обдуманное мнение. Значит, в его голове это мнение до сих пор сидит. Значит, он так думает.
Он видел, как я бегала туда-сюда, носилась за дочкой, возвращала игрушку. Почему он не убрал эту лопатку подальше? Сидит, а потом говорит: забрала и ушла. А почему он следом за нами не побежал? Он же спортсмен и видел, что я не могу угнаться за дочкой.
Или на обратном пути, если мы «радостно» пошли домой, почему он не подошел к нам? У меня просто не было возможности вернуть эту пластиковую игрушку. Для меня эта лопатка просто капля в море!
Не ожидала такой жестокости. В жизни не думала, что из-за какой-то там пластиковой игрушки будет такой скандал. Возможно, это была любимая лопатка мальчика. Но не таким же способом надо было это делать — с матами и оскорблениями.
Работать на трех работах? Серьезно?
– Мне и так очень тяжело быть с ребенком в обществе. Эти постоянные косые взгляды. Думают, что мы не воспитываем детей. Я не из тех мам, что вечно сидят в телефоне. У меня ребенок и пяти минут не может усидеть на месте, она бегает целый день.
Я никогда не знаю, какая игрушка привлечет ее внимание в следующий раз. Мы и так гуляем с двумя пакетами игрушек. Зову на подмогу старшего брата. Но у них такая особенная нервная система. Я постоянно в стрессе: вдруг выбежит на дорогу и попадет под машину? Я постоянно ее контролирую. Я не могу, как другие мамочки, пустить ребенка на площадку и спокойно сидеть с телефоном на скамейке. Стоит мне на пять секунд отвернуться, как она уже забежала куда-то. Постоянно глаз да глаз, 24/7, без выходных!
Какое там «работать на трех работах»? У меня нет времени даже для одной работы. Если я буду работать, кто будет смотреть за моей дочкой? Кто будет возить ее на реабилитации?
Он понятия не имеет, через что мы проходим каждый день! Каких трудов стоит, чтобы элементарно выйти в магазин, на площадку. Сколько работы, труда, реабилитаций мы проходим. И сидит говорит бездумно: денег у нее нет, игрушку ребенку купить не может. Это меня очень сильно, до глубины души задело.
- В тексте:
- дети с ОВЗ